Как недавно PR служба самого богатого россиянина написала от его имени его блоге, «из кризиса есть выход». Вот только выход озвучен презабавный.
Несколько даже непонятно, зачем такое озвучивать от имени своего клиента. Слишком уж, знаете ли, очевидны параллели.
Вот сама цитата и ее поверхностный разбор в терминах более доступных для понимания офисного планктона, основной массой знающего про реалии девяностых годов лишь из дешевых сериалов про бандитов.

Командиром роты у нас был классный боевой офицер-афганец, который увидев такое количество дембелей, решил немедленно нас «построить», сообщив, что он уже 11 лет в войсках, и халявы у нас не будет. Мы ему очень интеллигентно объяснили, что в армии главное не стаж, а сколько до дембеля, и стали жить душа в душу.

Кто служил, тот поймет юмор повествования. И про интеллигентное объяснение и про душа в душу. Но суть не в этом.

Хочу сразу сказать, что у меня всегда была одна слабость — сильная зависимость от хорошей еды (без всего остального могу спокойно обойтись). Армейская кухня во время срочной службы была мишленовским рестораном, по сравнению с тем, что нам давали на сборах, поэтому жили только на тушенке, которая через неделю уже надоела до смерти. Но тут, однажды, мы с приятелем (обжора почище меня) случайно прошли мимо офицерской столовой, запах из которой мне показался просто божественным. Сила воли нас немедленно покинула, и потом сменилась твердым убеждением — есть мы будем здесь, хотя, конечно, для студентов это было запрещено. Директором офицерской столовой была уникальная женщина, на таких и держится вся наша страна, ее боялись и любили все офицеры, и я уверен, что именно она вообще всей частью и командовала. План был прост — как правда. У нас с товарищем было около 150 банок с тушенкой. Половину мы оставили нашим пацанам, а половину принесли директору в подарок. Эффект от подарка был ошеломляющим (в СССР тушенка и водка были реальными СКВ!). Нас полюбили как родных, и раз в день мы стали нормально питаться за 1руб. 50 коп. после окончания офицерского обеда. Но дней через десять нас засекли наши офицеры и поймали прямо на месте преступления — в столовой. Тут неожиданно на помощь пришла наша хозяйка, и несколькими ударами огромного половника по спинам бедным офицерам объяснила правила игры на ее поляне: «Не будетe пускать ребят, сами можете не приходить есть, не говоря уже о продовольственных заказах» (а отлучение от продзаказа в СССР было равносильно полуголодному существованию и статусу неудачника)!
Вечером в Ленинской комнате был заключен «исторический договор» с нашими преподавателями-офицерами — нам разрешают посещать столовую, мы помогаем доставать дефицитные продукты для их семей. И воцарилась полная гармония — при небольших исключениях из правил, все были довольны.
Чем не модель выхода из кризиса?

То есть, где-то раздобыв 150 банок дефицитного продукта, с его помощью была достигнута договоренность с представителем неформальной авторитарно-олигархической власти.
Используя приобретенные связи, была в свою очередь получена возможность влияния на власть формальную вплоть до получения легального контроля над необходимым ресурсом.

Таким образом, озвученный выход в общем виде звучит следующим образом: для безопасности от кризиса и обеспечения себе комфортных условий, необходимо и достаточно суметь эффективно присвоить ресурсы и не ошибаться в выборе субъекта коррупции.

Что ж, по большому счету, ничего нового высказано не было: данная модель ведения дел как раз и приносила в девяностые годы то, что ныне стало славой и богатством. Есть здесь только одна проблема: эта модель выхода из кризиса не является универсальной, т.к. экономика по своей сути замкнута и «тушенка» сама по себе не растет на деревьях — чтобы с кем-то ею поделиться, ее сначала придется взять не «где-то», а «у кого-то» .

Впрочем, все вышесказанное можно резюмировать и по-другому: «Добро пожаловать обратно, в годы потрясающих возможностей».